ТАЙНА ИКОНЫ. Молитва в образах и красках 

 "Блаженны чистии сердцем: яко тии Бога узрят" (Матф. 5, 8).

 Виктор Алексеевич Криворотов: Для того чтобы это понять, необходимо вспомнить в чём состоит смысл искусства, зачем создаются красивые пейзажи и портреты людей, умудрённых жизнью. Обычно произведение искусства решает задачу передачи ярких чувств. Глубина чувств и мыслей определяет наш духовный уровень. Философ познаёт и передаёт мир посредством логической мысли, а художник наполняет её чувствами. Художник говорит: "Если ты последуешь за мной, то я открою тебе красоты чувственного мира, ты научишься любоваться природой и внутренним миром, тебе откроется истинное богатство жизни". Православная аскетика разделяет чувства человека на духовные и душевные. Иконописец передаёт посредством образов и красок только духовные чувства. К сожалению, у современного человека нет чёткого представления о духовных чувствах, но икона не будет понятна, если их не обрисовать хотя бы в общих чертах. В христианском представлении человек состоит из духа, души и тела. Дух является образом Божьим, но он постепенно засыпает в процессе грехопадения. Человек без духа подобен воздушному лайнеру с демонтированными крыльями, который своей скоростью превосходит любой автомобиль, но летать не способен. Если дух человека пробуждается, то он, восседая на свой трон, управляет мыслями и чувствами, которые в этом случае являются духовными. В христианстве люди с пробуждённым духом именуются святыми. 

 Виктор Алексеевич Криворотов: Если иконописец молится, пробуждая духовные чувства, то его произведение становится иконой. Само по себе молитвенное искусство очень сложное, но его постижение с помощью древних икон существенно облегчается. Если иконописец не умеет молиться, то в лучшем случае он пишет автопортрет. Когда я занимался живописанием, то вживался в самые разные его формы. Постепенно я осознал, что наибольший интерес для меня представляет портретное искусство. Ориентируясь на принцип перехода количества в качество, я мыслил, что если украшу все стены моей мастерской множеством портретов, то постигну это искусство. С некоторых пор я обнаружил, что если изображаю лишь то, что вижу без участия моего сердца, то мне такой творческий процесс скучен, а результат представляется неинтересным. Я начал искать в натуре то, что вызывало у меня интерес, и, когда мои чувства достигали апогея, я начинал писать портрет. Я заполнил все стены портретами и понял, что в каждом портрете я. Стало ясно, что себя необходимо менять, а в портрете искать совершенство. В этих поисках Господь направил меня на путь, о котором я никогда не думал. Однажды я увидел за окном своей мастерской монаха, который шёл ко мне тяжёлой поступью, видно, от того, что на нём были кирзовые сапоги. Он был в чёрной выгоревшей рясе, по которой стелились длинные, слегка собранные волосы и пушистая широкая борода. Мне очень захотелось таким написать его. Он тепло встретился со мной, и мы долго общались. Мои портреты ему понравились и он благословил меня на написание иконы в маленький деревенский храм. Я, не задумываясь, согласился, хотя тревожно спрашивал себя, как я буду писать, если не понимаю что такое икона. Мне показалось, что он прочёл мои мысли, поскольку тут же сказал: "Не волнуйтесь, всё устроится, потому что Господь поможет". Для того чтобы начать двигаться по неизвестному пути, надо было хоть что-то о нём срочно узнать. Монах дал мне прочесть «Добротолюбие», и я понял, что иконописание – это то, к чему я шёл всю жизнь. 

Мон. Василисса: В то время не было ни школ, ни курсов. Но Господь устроил всё таким образом, что мы посетили монастырь XII века «Бетания», в двадцати километрах от Тбилиси. От настоятеля монастыря мы узнали, что в храме с росписей снимает кальки известный реставратор из Москвы Адольф Николаевич Овчинников. Виктор хорошо его знал. В процессе общения он предложил нам принять в его работе участие. Нас это очень обрадовало. Монастырская жизнь представлялась нам непостижимой тайной, к которой мы относились благоговейно. Адольф Николаевич передал нам свою любовь к христианскому искусству и подарил нам прориси с древних икон для того, чтобы мы учились снимать с них кальки и постигали бы тем самым природу иконы. В Москве мы сблизились с испанцем Дионисием Гарсия, выдающимся иконописцем с уникальной личностью и русской душой, который начал обучать нас практике иконописания. Мы также обучались иконе и фреске в Печерском монастыре у архимандрита Зенона, который активно возрождал в то время иконописание. Когда мы реставрировали храм в женской Горненской обители в Иерусалиме, то у Виктора была возможность обучаться фреске у арабского мастера, который писал фрески в мужском монастыре в Бейт-Сахуре (Поле Пастушков), недалеко от Вифлеема. Без помощи всех наших друзей постижение иконописания было бы невозможным. 

Виктор Алексеевич Криворотов: Что есть объективность? В каждом портрете я раскрывал разные грани моей души. Чем точнее и определённее они отражались в портрете, тем объективнее они становились. Преобразование субъективного в объективное – это мастерство, талант и интуиция. Мастерство постигается трудом, а интуиция и талант являются дарами Божьими. Известно, что у великих мастеров объективность достигается большим трудом. Например, Леонардо да Винчи писал «Джоконду» не один десяток лет. Что же касается молитвенной иконы, то в этом случае происходит объективизация духовных чувств, но такой творческий процесс несоизмеримо сложнее. Это ярко видно на рождении первой иконы, которую Господь сотворил чудесным образом. Из предания известно, что эдесский князь Авгарь послал своего художника в места, где проповедовал Господь, с целью написания Его портрета. Но, как он ни старался, образ Спасителя у него не получался. Видя его мучения, Христос приложил холст к Своему Лику, и Его образ чудесным образом на нём отобразился. Несомненно, эдесский художник был мастером высокого уровня. Можно предполагать, что он владел искусством фаюмского портрета, но в таких портретах не было духа, который Бог «вдунул в лице» человека, поскольку к тому времени страсти вытеснили его у всех людей. Бог вочеловечился, чтобы спасать людей пробуждением их духа. Эдесский художник, изображая Спасителя, воспринимал Его духовный образ, но отобразить не мог, поскольку не знал законов такого искусства. Первым иконописцем был апостол Лука, который в отличие от эдесского художника понимал, что при написании портрета Господа необходимо молиться духом, «Молитесь во всякое время духом» (Еф.6,18). Это позволило ему найти живописные средства для наполнения иконного образа духовными чувствами. Эти средства сегодня именуются иконописным каноном. Итак, иконы апостола Луки открыли человечеству мир духовных чувств, которые пробуждают дух, поэтому они являются одним из средств спасения.

 – Для нецерковных, инославных и иноверных людей почитание икон и в наше время представляется порой как поклонение материи, нарушение второй заповеди, данной Моисеем. Насколько эти опасения могут иметь разумное обоснование? Возможны ли действительные искажения иконопочитания? 

Виктор Алексеевич Криворотов: Естественно, если человек не знаком с сущностью иконы, то в лучшем случае он будет относиться к ней как к примитивному искусству, которое является следствием необразованности древних иконописцев. Все «странности» иконы глубоко продуманы и обусловлены строгими канонами, которые проверены опытом иконописцев многих веков. Любое их нарушение преобразует икону в живописное полотно. Икона раскрывается во всей полноте, если человек воспринимает её в молитвенном состоянии, в котором она буквально оживает, потому что пишется животворящим духом. Такое восприятие иконы неописуемо, поскольку оно постигается только опытом. Основным средством оживления иконного пространства является обратная перспектива (удаляющиеся предметы увеличиваются, а не уменьшаются, как в прямой перспективе). Искусствоведение исследует её с геометрических позиций. В этом случае истинной представляется лишь прямая перспектива, которая основывается на естественном восприятии уменьшающихся предметов по мере их удаления. В связи с этим, обратная перспектива, встречающаяся нередко в рисунках детей, представляется следствием неспособности древних иконописцев строить композицию иконы в прямой перспективе. Обратную перспективу необходимо исследовать только на основании молитвенного состояния, которое расставляет всё на свои места. К сожалению, в рамках данного формата общения мы можем высказывать лишь самые общие суждения. Обычно на иконах изображаются образы святых, которые соединили свои души с Христом, поэтому косвенно или непосредственно икона изображает образ Спасителя, чтобы молящийся соединился с Ним реальным. Молитвенная икона является Иисусовой молитвой в образах и красках. Молящийся перед ней воспринимает образ, который настраивает его сердце на духовные чувства. При этом необходимо отметить, что неустойчивое внимание с лёгкостью удерживается на зрительном восприятии, что существенно сдерживает натиск потока мыслей. Чтобы до конца понять для чего необходима икона и в чём состоит её помощь, достаточно рассмотреть молитвенные проблемы. Иисусова молитва – это призывание имени Божия. Оно наполняет сердце Его благодатью, которая пробуждает и укрепляет дух человека. Первым препятствием на этом пути являются помыслы. Настоящая молитва же начинается только тогда, когда останавливается их поток. Икона пишется таким образом, чтобы ослабить натиск помыслов. 

Мон. Василисса: Значительное место в иконе занимает символика, которая существенно защищает разум от помыслов. Например, ковчег (углубление в доске) есть духовный мир, нимб символизирует святость, почти все цвета, одеяния, жесты рук символичны и т.д. Прежде всего, в иконе не должно быть живоподобия, потому что оно рождает цепь ассоциаций, воспоминаний, помыслов, связанных с нашей повседневной жизнью. Живописец отражает реальность, освещённую внешним источником света. Икона же основана на внутреннем благодатном свечении, которое именуется фаворским светом. Этот нетварный свет Господь явил Своим Преображением на горе Фавор. Свет исходит изнутри таким образом, что наиболее выпуклые места становятся светлее, а глубокие – темнее. Даже если человек не осознаёт характер используемого освещения, то уже воспринимает лик необычным, не пробуждающим ассоциации. В иконе нет ни ночи, ни утра, ни зимы, ни лета, то есть в ней нет времени, поскольку она отражает вечность, поэтому поток мыслей угасает. Горы и одеяния в иконе воздушны, поэтому они как бы парят, что не пробуждает чувства тяжести. В русской иконе фигуры пишутся удлинёнными, чтобы подчеркнуть величие святых. Таким образом, в иконе на уровне подсознания многие ассоциации исключаются, в результате поток помыслов существенно сокращается, поэтому соблюдение всех канонов принципиально. К сожалению, не все это понимают, поэтому некоторые храмы расписаны в живописном стиле. Религиозная живопись духовно воспитывает людей, но для неё существуют музеи и выставочные залы. Живопись же в храме пробуждает многие мысли и гасит молитвенное состояние. 

Мон. Василисса: Это маловероятно. Икона требует определённой подготовки. Человек должен быть религиозным и знакомым со Священным Писанием. Так же и живопись, особенно современную, невозможно воспринимать без подготовки. Разве можно понять чёрный квадрат Малевича, если не знать, что такое супрематизм? Если икона написана с глубокими духовными чувствами, то она, естественно, влияет на человека неверующего – как портретное искусство, но не как икона. Многие люди любят Владимирскую икону Божьей Матери как портрет, находя в ней глубину и красоту. – 

Мон. Василисса: Представление о красоте у людей разное. Икона же воспевает духовную красоту, которая пробуждает сострадание, смирение, отзывчивость, любовь – как к ближнему, так и к врагу. Мы можем обретать эти чувства только через Христа. В миру смирение очень трудно найти, но как ярко оно звучит в образе Владимирской иконы! Для меня духовная красота иконы, молитва и покаяние являются возможностью соединения с Господом. Когда я была далека от церкви, то зал Древнего искусства в Третьяковской галерее мне был совершенно неинтересен, поэтому я быстро его пробегала и любовалась полотнами великих живописцев. А сегодня же иконы меня духовно питают, а на живопись смотреть уже скучно.

Виктор Алексеевич Криворотов: Каноны – это русло, которое направляет иконописца к свободе духа, а творческая свобода безгранична в его отражении. Мы – рабы страстей, потому что они гасят дух, в результате вся жизнь оказывается тюрьмой. Наша трагедия состоит в том, что мы это не осознаём, потому что отождествляем своё «Я» не с духом, а со страстями, которые постоянно реализуются и, следовательно, мы мыслим себя свободными. Ещё наша проблема состоит в том, что мы бережно охраняем эту иллюзию, поскольку любим свои страсти. Свобода состоит в избавлении от страстей. Иконописец же обретает духовную свободу при сердечной молитве. Особенность иконописания состоит в том, что оно существенно облегчает завоевание свободы. Когда творческий процесс завершается, то иконописец обретает возможность объективно исследовать характер своей молитвы, которая наглядно отразилась в иконном образе. Если же обнаруженные недочёты связывать с душевными силами, которые их обусловили, то с лёгкостью раскрывается их картина, которая позволяет разумно вести борьбу со своими страстями и успешно завоёвывать свободу своего духа. Таким образом, молитва углубляется, икона совершенствуется, а иконописец одухотворяется. Для нас икона – это тайный выход из тюрьмы страстей; тайный по той причине, что мало кому он известен.

Мон. Василисса: Иконописец должен быть воцерковлённым, жить жизнью Церкви и строго соблюдать все послушания. По существу, для нас это форма монашеской жизни, в которой икона является строгим духовным наставником. 

Мон. Василисса: Необычные события, связанные с иконами, необъяснимы, поэтому они и называются чудесными. Например, когда мы жили в Тбилиси, настоятель храма Святых Девяти Мучеников Кизических о. Антоний заказал нам «Владимирскую Богородицу». Мы писали её в своём ритме, а когда закончили, то прилетели в Москву и сразу отвезли в храм. К нашему удивлению, это был день почитания этой иконы. У нас была небольшая выставка наших икон в Нью-Мехико, организованная друзьями. Они предложили посетить нам интересный мужской монастырь. Мы решили взять с собой в подарок «Владимирскую Богородицу». Когда мы передали её настоятелю монастыря, то он прослезился и показал нам в храме бумажную «Владимирскую Богородицу», которая обильно мироточила. Он сказал нам, что это первая икона в его монастыре, писанная на доске. Я не могу назвать эти два примера случайным совпадением, тем более что их немало.

 Мон. Василисса: Однажды позвонил нам о. Антоний, когда мы уже постоянно работали в Москве, и попросил срочно приехать в храм. Мы были удивлены, когда увидели, что многие иконы мироточат, в том числе и наши. О. Антоний стоял в окружении прихожан перед «Голгофой», написанной нами, и, снимая капли мира с Распятья, совершал помазанье. В прошлом году мы посетили в Афинах русский храм, для которого написали образ святой Матронушки. Настоятель храма о. Александр показал нам капли мира на этом образе. Я думаю, что подобные чудеса происходят по вере прихожан или для укрепления их веры. Мы много раз писали образ святой Матронушки, но мироточит только образ в Афинах.

 – Что бы Вы назвали главной проблемой современной иконописи? 

Виктор Алексеевич Криворотов: Немало современных иконописцев в основном копируют иконы древних мастеров. Естественно, молитва и создание духовного образа – задача очень сложная, но если иконописец строго соблюдает каноны, то молитва непременно будет открываться ему, потому что в этом заинтересован Сам Господь. Но, к сожалению, всеобщая секуляризация религиозного сознания и бурно процветающий либеральный дух порой существенно побуждают иконописца нарушать каноны, установленные Господом.

Элла Манукова

                       

Статья опубликована в периодическом издании "Армавирский Благовестник":  http://vk.com/doc248359314_437555876?hash=2b98ee2c6763dad084&dl=030447299468f6b966